Сенсация декады: слухи о смерти животноводства как отрасли оказались сильно преувеличены. Еще в прошлом году спад на фермах составлял на эту дату 8 процентов, а сегодня впервые с 1991 года животноводы произвели продукции на 0,1 процента больше! продуктивность коров выросла на 6 процентов. Правда, рост идет пока только в европейской части. Неужели спад будет преодолен? ведь впереди - самые молочные месяцы года. Но не будем торопиться. До прибыли хронически убыточной отрасли еще очень далеко.

Нас уже не удивляют пышные витрины, выстроившиеся как на парад уйогурты, сыры, молочные десерты, разные сорта молока. Однако при этом изобилии то там, то здесь в столице появляются допотопные бочки, торгующие молоком и собирающие длинные очереди. С весной их становится все больше. В них привозят свою продукцию близлежащие хозяйства, минуя молочные заводы. И хотя качество такого молока, не прошедшего фильтрацию и термообработку, явно низкое, его охотно берут малообеспеченные горожане.

Молочная бочка - примета времени. Так считает ирина храмова, кандидат экономических наук, ведущий сотрудник института экономических проблем переходного периода.

- До 1992 года, то есть до либерализации цен и освобождения экономики, сельхозпредприятия были привязаны планом к какому-то одному заводу. Сейчас у них появилась возможность выбирать любые каналы сбыта, те, что приносят больше выгоды. Как правило, цена реализации молока "с колес" выше, чем закупочные цены молочных заводов-монополистов.

С другой стороны, постоянная "прописка" бочек на улицах городов говорит о том, что отношения села и города по-прежнему портят неплатежи. Хозяйства порой не получают от молкомбинатов выручку за свою продукцию несколько месяцев, а то и год. Для крупного сельхозпредприятия бочка - это возможность получить наличку, оборотные средства, которые иначе взять неоткуда, поскольку оплата зерна и другой продукции растениеводства также задерживается. Продали молоко, получили определенную сумму, тут же выплатили зарплату дояркам.

Но, увы, на пути окончательного выхода отрасли из кризиса стоят не только проблемы реализации.

Мы недавно были в республике алтай. Там из семи молочных заводов пять вынуждены были закрыться, потому что нечего перерабатывать, нет молока. В хозяйствах содержался низкопродуктивный скот, который давал по 1,5 тысячи литров молока в год и приносил одни убытки. (В то время как на западе от одной буренки получают 5-6 тысяч.) Затраты на корма не покрывались реализацией молока. Руководители сельхозпредприятий понимают: нужно менять стадо, покупать высокопродуктивных племенных животных. Одна из причин низкой продуктивности стада в россии - отсутствие специализации в животноводстве. В америке, других развитых странах есть породы мясного скота, которые дают нужные характеристики мяса при правильном рационе. И есть молочный скот, который дает высокие надои. У нас на мясо до сих пор идут молочные коровы, которые просто перестали давать молоко. И при этом государство ежегодно тратит миллиарды на поддержание племенного дела.

При плохом рационе, при отсутствии полноценных комбикормов наши хозяйства вынуждены были содержать столько коров, сколько предусматривал план. Заметьте, одновременно со спадом поголовья в общественном секторе шло постоянное увеличение поголовья коров в личных подсобных хозяйствах, где содержание скота лучше, надои выше, а значит и прибыль есть. Эта инерция сохранялась и в горном алтае.

Сначала нам показалось, что животноводство региона безнадежно. Ситуация тупиковая: в хозяйствах нет молока, пять молокозаводов из семи стоят. Без помощи из центра не обойтись. Но, присмотревшись, поняли, что резервы можно найти в каждом районе. Ведь смог же директор зао "молпром" эдмонд фолль наладить выпуск пива, меда, минеральной воды, а сейчас вынашивает идею производства сыра. Или игорь серов, директор черчинского маслосырзавода. Работает с прибылью, устанавливает сейчас линию по производству и расфасовке сметаны. Они не жалуются, а сами ищут выход. Многие переработчики всерьез взялись за свою сырьевую базу, инвестируют в сельское хозяйство. Интеграция идет не столько на основе единой собственности, сколько на основе общих интересов.

Несколько лет назад государство обязало молочные заводы провести повторные эмиссии акций с тем, чтобы часть акций попала к производителям. Однако, став частично хозяевами перерабатывающих мощностей, производители не смогли повлиять на уровень закупочных цен. Рынок не обманешь! в орловской области мы столкнулись с интересной ситуацией. Здесь официально повысились закупочные цены. Казалось бы, сельхозпроизводитель должен радоваться. Но хозяйства дружно возразили: не надо повышения, мы больше заработаем за счет оборота. Нам важнее, чтобы платили не больше, а вовремя. Так и должно быть в условиях рынка: цену регулируют покупатель и продавец.

В сущности, проблемы сельхозпроизводителей уперлись в неразвитость инфраструктуры сбыта: систему расчетов, возможность не быть привязанным к одному перерабатывающему предприятию, альтернативные каналы реализации. И кстати - информацию о ценах. Сельхозпроизводителю важно знать, что делается в сеседнем регионе, какие там цены. Мы, ученые, все время повторяем: не регулируйте цены, лучше дайте доступ к ценовой информации. А у нас кое-где происходит ее монополизация. Некоторые отечественные сельхозпроизводители поняли ценность любой рыночной информации и активно создают свои службы маркетинга. Ирина храмова считает, что "смычка" производитель - потребитель во многих регионах состоялась.