В москве стали появляться кафе для посетителей со средним достатком.

Алексей митрофанов.

Иван бунин как свидетель трудно поверить, но москву когда-то называли хлебосольным городом. Это было в первой половине прошлого столетия, когда старое доброе дворянство пребывало все еще при родовых имениях, при деньгах и любило закатить роскошный бал человек на двести.

Потом все это потихоньку схлынуло, однако вплоть до революции человек среднего достатка мог не задумываясь заглянуть в трактир в любое время дня и ночи, перекусить, а то и плотно пообедать, и это не считалось какой-то сумасшедшей тратой денег.

Взять хотя бы бунинских героев. Казимир станиславович, будучи отнюдь не богатым, зашел в некий "низкопробный ресторан".

Но несмотря на "низкопробность", в этом ресторане "половой подал прибор, хлеб, графинчик холодной водки... Потом седой, кудрявый грузин принес ему на железной пике полусырой пахучий шашлык... Собственноручно посыпал луком, солью и ржавым порошком барбариса... Потом подавали казимиру станиславовичу рокфор, красное вино, кофе, нарзан, ликеры..." Герой рассказа "муза" (проживавший в заурядных номерах "столица" на арбате, а значит, человек не слишком обеспеченный, хотя и бросивший "свое имение в тамбовской губернии") "вечера нередко проводил в дешевых ресторанах с разными новыми знакомыми...

Одинаково приверженными бильярду и ракам с пивом..." Нищая проститутка из рассказа "мадрид" вспоминала, что "была в "тереме", это за триумфальными воротами, дешево до того, прямо даром, а уж сколько дают - съесть нельзя!" а обитатель арбатской гостиницы "северный полюс" (гостиницы довольно скромной, следовательно, и обитатель небогат), заказывал в "праге" ботвинью, закусывал рюмку холодной водки свежим огурчиком".

Так что в те времена услугами официантов мог воспользоваться человек с довольно скромными способностями к тратам. Если же шашлык казался сырым, его можно было отправить на кухню и потребовать себе другой.

Аннигиляция и расслоение после революции московский общепит начал выделывать самые неожиданные и разнообразные кульбиты. Поход в кафе в разное время означал и идеологически правильное стремление к общественной жизни (возник даже новый вид общепитовского учреждения - фабрика-кухня), и осуждаемую официальной пропагандой тягу к роскоши, и неуют командированного, и комсомольско-молодежную романтику в стиле журнала "юность"...

Последние же десять лет нормальных мест, где можно было бы не только наспех что-то съесть, но и спокойно пообщаться, в москве не было. Хотя в других российских городах - пожалуйста.

При этом в каждом городе существовали (и существуют) всяческие фирменные общегородские блюда. В петербурге, например, солянка.

В абакане - пельмени, приготовленные со всяческими специями:

хотя и южная, но все-таки сибирь. В астрахани - долма (видимо, из-за близости к кавказу). В калининграде - польские, немецкие и прибалтийские ликеры (близость к этим государствам). В петрозаводске - бальзам и почему-то мороженое.

Все это - до самого позднего вечера, нормального качества и по приемлемым ценам.

В москве же общепит делился на две категории. Первая - учреждения действительно дешевые. Там - запах подгоревших в скверном масле чебуреков, насквозь пропитанные салом подносы терракотового цвета, высокие столики на погнутых ножках и потрепанный плакат "у нас не курят" (при этом курят). Работали они часов до шести вечера, и посещали их, естественно, клиенты под стать.

Вторая категория - места, где сотня долларов - не деньги, где официанты ходят с лицами кремлевских курсантов, а в передней борется со сном нетрезвый дедушка в новой ливрее. Середины не существовало. Разве что кафе "оладьи" на большой никитской улице. Хотя и закрывалось оно засветло, но отвратительно там не было, а цены отличались, как бы сказать, адекватностью.

В это кафе и вправду можно было сходить с девушкой и заплатить немногим больше, чем затратишь на домашний ужин. Оно было одно такое на весь многомиллионный город. Во всяком случае, на его центр.

Почему-то после кризиса кафе "оладьи" стало сильно дорожать, беднеть ассортиментом и сдавать в смысле обслуживания. Зато появилось немало других заведений, подхвативших рухнувший флаг.

Конкуренция возникает центр москвы практически депопулизирован, в смысле - тут мало живут. Те же граждане, которые все-таки здесь живут, могут себе позволить ресторанчик подороже. Значит, именно среди дешевых заведений - конкуренция. И официант уже не поведет себя с клиентом как взводный с новобранцем из учительской семьи. Если заметит что-то недозволенное (ту же бутылку, например), то вежливо попросит перейти на здешние напитки. А может, даже не попросит - если посетитель заказал много еды.

Да и посетитель здесь совсем другой. Как правило, не парень из соседнего квартала, а приехавший сюда по делу либо просто на прогулку. В основном интеллигент. Орать не станет, громкой музыки не требует. Так что вооруженный милиционер в подобных заведениях не нужен. Его, впрочем, и нет.

Есть любезные официанты и буфетчицы, есть в меню "фирменное" блюдо местного изобретения (какая-нибудь там "свинина по-китайгородски" или "сельдь под пречистенским соусом"). Еда там и вправду неплохая - где-нибудь в подвале или за стеной в жаркой и тесной кухне трудится умелый и усердный повар. Много за свои труды он не берет, поэтому и цены на его шедевры несмертельные.

И в этом нет ничего странного - работу в городе сейчас найти довольно сложно.

Время от времени тот повар высовывает из-за загородки потное лицо, чтобы глотнуть немного воздуха. И тогда восторженные посетители прерывают свои приватные беседы и произносят комплименты этому трудяге. Повар улыбается и от смущения теребит свой фартук. В этом есть нечто уютное, домашнее, и посетители приходят сюда снова, и у каждого подобного кафе уже сложился некий постоянный контингент.

Встояка и неплохо впрочем, и закусочные со "стоячими" столами тоже потихонечку преображаются. Несколько месяцев назад в одном из подземных переходов под садовым кольцом открылось такое кафе. Время работы - до двенадцати ночи. Маленький зал украшен картинами, гравюрами с видами старого города и косичками лука. Два сорта разливного пива. Других напитков - около полусотни разновидностей.

Это - чуть ли не единственное из московских общепитовских учреждений, где имеется даже "карловарская бехеровка". Правда, по семьдесят рублей за сотню граммов. А более традиционные напитки - по ценам, очень близким к магазинным.

Разумеется, там есть салаты, бутерброды, шашлыки, куриные окорочка и прочие хотя и незатейливые, но довольно вкусные блюда. Правда, посетители (особенно ближе к полуночи) не слишком-то похожи на испанских грандов. Много пьют (притом отнюдь не бехеровку), мало закусывают, рассказывают на весь зальчик анекдоты, выковыривают из косичек лук, бывает, что и падают.

Но заведение пока что держит марку - буфетчицы улыбчивы, и стены не замызганы.