МИР ПИВА

(Часть 1). В.О.Р.Ы. Мыльная опера для вертепа.

Сегодня у нас первая годовщина - восьмидесятилетия вор (великой октябрьской революции).

Прежде обычно толпу празднично одетых граждан выпроваживали из дому на красную площадь, чтобы граждане сии продемонстрировали радость бытия и удостоверились воочию, что не все последователи ленина, а потом и сталина уже умерли.

Между тем, за этими мгновениями осени разворачивались сюжеты, главные роли в которых исполняли выдающиеся артисты театра политической интриги. Принимая во внимание, что не все зрители достаточно хорошо помнят, как их родные и близкие сидели в этом театре (не всякий раз зрителями), мы прикинули сценарий грандиозного (а как же иначе!) проекта: государственной, ордена "за заслуги перед отечеством" с венками и лентами, мыльной оперы "в.О.Р.Ы.", То есть "великие октябрьские революционеры", кое-где снабженной титрами.

Титр. Любезный зритель слов! автор смиренно представляет тебе незатейливое развлечение в виде картин из истории, в которую мы вляпались давно и которая никак не закончится. Жанр мыльной оперы близок и героям и зрителям. Те - на экране бесконечно объясняют нам свои трудности, суть которых, как нам следует понимать, исключительно решение наших с вами проблем (поскольку со своими они давно и успешно справились). Они невероятно там друг перед другом волнуются о нашей не сложившейся с ними же судьбе, поскольку у кого больше прав заботиться о нас, у того и больше власти.

Мы сами тоже хороши: любим понаблюдать, как кто ни попадя оперирует без наркоза, и только потом, на поминках, услышав в свой адрес несправедливо добрые слова, понимаем, что оперировали нас.

В маленьком симбирском городке в семье инспектора народных училищ рождается мальчик. В детстве он очень хороший. Бывало, купят ему родители птичку чижика, чтобы пел из клетки по утрам, а вова откроет дверцу и выпустит животное на волю. До того с детства любил простых людей. Казалось, ничего им не предвещало беды. Как-то инспектор пьет чай. Входит вова.

- Папа, папа! что такое эксплуатация человека человеком?

- молчи, сынок, и пей!

- не могу, пока в моей стране есть люди, которые не пьют.

На заднем плане рыдает мать, прижимая к подолу таких же честных своих детей от единственного брака.

- Я убью царя, и все смогут пить, сколько хотят,- говорит брат саша.

- Нет, - отвечает вова. - Мы пойдем другим путем, а потом уж поубиваем и царя, и всю его семью.

- Что он говорит, - всплескивает руками мама,- я сойду с ума, ей-богу!

- бога нет! - выкрикивает вова.

- Папа, ты слышал? сделай что-нибудь.

Маленькую каморку виссариона ивановича освещает косой луч, пробивающийся сквозь виноградный лист. Сапожник пристроил на лапе заготовку сапог для горийского князя. Достав изо рта деревянный гвоздь, он говорит сыну:

- сосо! главное - головку намертво прикрепить к халяве*.

- Принимаю твой совет, отец. Есть еще вопросы?

- не водись ты с этим камо. Очень он ворует много...

- Партия не ворует, а экспроприирует бабки на благо угнетенных. Мы и в дальнейшем будем грабить богатых, а когда они закончатся, возьмемся за бедных. Нищий среди нищих счастлив. Если живой. Именно жизнь станет самым большим богатством нового человека.

- О! шени деда...**.

- ЗНаю, знаю.

Сосо был добрый мальчик, он писал стихи и однажды погладил по незащищенной голове чужую девочку мамлакат. Были и другие случаи... Сапоги князя взял не он. Эти сапоги, которыми он шел по жизням, подарил ему на память об отце камо тер-петросян.

В темной комнате царь николай печатает фотокарточки жены и детей при свете красного фонаря. Входит александра федоровна:

- коля, вы бы занялись государством как-нибудь на неделе, не то пока вы проявляете и снимаете, вас и самого снимут с должности. Или вы, может, привыкаете к красному цвету?

- а что я такого делаю?

- ничего, коля, вы не делаете. Немцев прогнали бы, что ли, или социал-демократов, и народ ждет от вас улучшения, я волнуюсь.

- Сейчас! прям все брошу...

Назревала революция.

Титр. Господь, создав единственного человека совершенным млекопитающим, придумал ему и непростые условия для выживания. Ну, да: птички, рыбки, закаты, катание на карусели, южный берег крыма в бархатный сезон. Но ведь с его попустительства к этому одному - присовокупились и другие люди. Общество возникло, как нам кажется, в том числе и затем, чтобы человек, испытывая потребность соврать, все же не лгал самому себе.

Но вскоре общество победило бога. Правда, временами ночью обитатели просыпались от пробудившейся вместе с ними совести, но скоро, обнявшись с ней, засыпали опять. Хочешь выжить - ври и верь! для детенышей слово родителей, защищавших их от опасной правды, обретало реальность факта, и мучительная легенда о гармонии прошлых дней, о трудном, но светлом прошлом оказывала действие топора под компасом.

- Я не негорро! я - себастьян перейра! - слышали они в ответ на свои объятия, распахнутые в знак доверия и надежды навстречу, казалось, знакомому дядьке, который вел корабль. Капитан в наших историях на поверку всегда оказывался работорговцем.

Теперь извинения. Разные рукописи о вранье, к которому автор питает особое пристрастие, перепутались в компьютере. Не будучи специалистом в виртуальных делах, он не совладал с бойким электроном и подумал, а может, ничего, что тексты идут вперемешку, тем более что параллельная история с обманом, в отличие от основной, не лишена обаяния.

Давным-давно жил на московском ипподроме замечательный мастер-наездник ратомский. Отец его был коннозаводчиком. После революции его репрессировали. Сын сбежал и, когда революционная буря улеглась, устроился рабочим-конюхом на другой, уцелевший, завод. К этому времени во главе партии и правительства оказалось изрядно конюхов и любителей лошадей. Буржуазные забавы - лаун-теннис в белых тапочках, скачки и бега - стали символом новой прекрасной жизни, пришедшей на смену нормальной. Мудрые советские полководцы с опытом гражданской войны возомнили конными армиями побеждать танки и самолеты, но эта затея не вполне оправдалась. После победы лошади вернулись на поля и ипподромные дорожки. В качалках сидели мастера, и лучшим из них почитали старейшего московского наездника ратомского, того самого - из конюхов.

И вот решили важные партийные руководители купить английского жеребца-производителя для улучшения нашей породы. Кого-нибудь из ганноверов. А денег не дали. Нелишне заметить, что английские лошади, хотя и не крупные, отличались завидной резвостью. Вот, стало быть, гласит легенда, рассказанная мне известным шекспироведом и лошадником дмитрием урновым (и чистая при том правда, как и все, что говорил о лошадях профессор), вот, стало быть, надлежало поучаствовать в ответственных бегах с большими призами, обыграть их скорых на ногу лошадок нашими, что помедленнее, и на вырученные деньги купить у островитян производителя, который потом поможет нам побивать британских же лошадей. Такой изящный план.

В семнадцатом году никого в россии на месте не было. Одни, поддавшись патриотической агитации большевиков, сдавались в плен немцам, другие заседали в учредительном собрании, третьи тусовались на маевках, четвертые, из крестьян, тынялись по дорогам в поисках, к кому бы пойти поделиться обидами на тех, кто продолжал пахать, сеять и продавать зерно за границу. Этих особенно много скопилось у смольного, чтобы потолковать с владимиром ильичом, как с простым, но там пока были только благородные девицы, далекие от народа. К тому же дворник все время гонял их, чтоб они не сорили лузгой. Назревало социальное напряжение. Тем временем сам владимир ильич мотался с женой по европе в поисках денег на революцию.

- Ну и что вы обещаете после переворота? - спрашивали иностранные капиталисты.

- Мы гарантируем всем голод и разруху.

- На это мы, конечно, дадим вам капитал, но под этим лозунгом народ за вами не пойдет.

- Мы дураки, да? у нас для них есть "кукла": долой прибавочную стоимость! свободу, равенство и братство!..

- Хорошо. Бери деньги, садись в вагон и дуй.

К этому времени володя ульянов окончательно стал лениным. И все другие большевики поменяли себе фамилии на псевдонимы и воровские клички. Во-первых, чтобы остальным казалось, что их вдвое больше, а во-вторых, чтоб родителям перед соседями не было неловко за их поведение.

Темная октябрьская ночь в петрограде. Подвойский (этот под своей фамилией) поднимает красный фонарь на башенке в петропавловской крепости - к началу путча. На улице темно и туман. Никто ничего не видит. Подвойский шлет гонца к николаевскому мосту, где стоит крейсер, чтобы там дернули за веревочку. Но гонецне местный, он садится в трамвай, который идет в парк, и уезжает навсегда. Кто этот гонец и куда он подевался, так почти никто и не узнает. Между тем торжественное открытие революции под угрозой срыва. Подвойский заряжает пушку на крепостной стене и стреляет болванкой по зимнему дворцу. На крейсере услышали выстрел и стали отстреливаться.

Временное правительство тоже испугалось и побежало прятаться в ватерклозет, а сантехник отключил там канализацию и воду на профилактику. На двери даже объявление было. Но те впопыхах бумажку не заметили, решили, что это конец, и захотели кому-нибудь сдаться. В тот момент, кроме съемочной группы кинофильма "октябрь" сергея эйзенштейна, во дворце никого не было - они ей и сдались. Режиссер посмотрел по сценарию, что дальше делать? там написано: "министры по мосту переходят в тюрьму петропавловской крепости". Так и сняли временное правительство. Ленин съемку проспал. Хорошо, жена разбудила:

- ты бы, володя, поторопился, а то на главную роль троцкого возьмут.

Он перевязал щеку, дескать, опоздал, поскольку был у зубного врача, и в чем мать родила - в кепке, костюме, с галстуком в ромбик - бросился в революцию. На углу сердобольской его догнал трамвай.

- Товарищ! это какой номер?

- вагон идет в парк к смольному через охтинский мост,- сказал вожатый.

- Скажите, не у этого ли моста стоит обычно "аврора"? - спросил ленина попутчик, который оказался гонцом подвойского.

- Что? не знаю я ни авроры, ни инессы, ни клары. Я простой рабочий под фамилией ильин.

В смольном было накурено и лампочки уже вывинтили. В темноте никто не заметил, как ленин взял власть. Началась новая жизнь. Гражданская война, голод, продразверстка, разруха... Все ради светлого будущего, в которое поверили люди, населяющие российскую империю - страну со стойкой исторической амнезией.

А которые не поверили - тех поубивали, выгнали за кордон, сгноили в лагерях или заставили врать себе и детям.

Титр. И во все времена в нашей стране вранье и страх заменяли любовь. Крестьяне боялись, что у них отберут урожай, власть боялась, что они не отдадут все до последнего колоска, страна боялась голода, врагов внутренних и внешних, управдома, нквд, армии, зимы, засухи, партийцев, сумы, тюрьмы, чужих мыслей и собственных, жен, удач, чистых ногтей, властителей дум - и жили счастливо. Правители боялись населяющих страну людей, потому что их было много, а столько им не нужно было, любовниц боялись, друзей, иронии, страсти и многого другого, что богом и природой было задумано в радость.

Поскольку у людей, кроме собственной жизни и цепей, было не бог весть что, то они жертвовали своей жизнью прямо в цепях. Его товарищ сталин и собственная родина ведут на расстрел, а он кричит последнее (!) в своей жизни "за родину, за сталина!" что тут поделаешь?

система хорошая. Люди неважные. Мы. Поделом нам. Все надеемся. Между тем поезд в светлое будущее сильно опаздывает и приходит, в конце концов, совсем не на ту идеологическую платформу, где его ждут одураченные навсегда сограждане. Если чего стоящего мы и вынесли из прошлого, так это - сомнения. Отступись от них, автор! - не отступлюсь! - молодец!

плывут наши рысаки с наездниками, конюхами, митей урновым (в качестве переводчика), кузнецом(!), качалками, овсом, уздечками, стременами ("стременами"?.. Кто мне подсказывает эту глупость, не на скачки же поспешают), попонами и руководителем из цк кпсс по коневодству.

Лошади жуют, наездники с конюхами пиво пьют голландское, кузнец - нашу водку. Из патриотизма.

- Ты по-датски можешь? - спрашивает ратомский.

- Нет, - отвечает митя.

- Жаль, - осуждает ратомский. - Там на следующей остановке в дании пиво тоже хорошее. Как, к примеру, ты датчанам объяснишь, что нам пива хочется купить? вот у моего отца был управляющий на конезаводе - тот буквально все языки знал. По-видимому, они все же обошлись без знания буквально всех языков, потому что причалили к англии в добром расположении духа.

Лондон оказался чистым городом, и в конюшнях порядок. Сами англичане лошадей любят до такой степени, что на ипподром ходят в котелках, цилиндрах и трезвые. Короче, никакого гостеприимства к иностранцам на дорожке не предполагалось.

Коневодческий партиец загрустил, урнов пошел по шекспировским местам погулять, ратомский с удовлетворением отметил, что британцы бочковое пиво водой не разбавляют, а кузнец взялся их газеты почитать и расстроился, до чего они были пронизаны не нашим шовинизмом. "Русские лошади в лондоне шансов не имеют". Так и написана чистая правда. А до рысистых испытаний всего ничего. Стал он как-то здоровье поправлять, отвлекаясь от горьких мыслей, и пришел вскорости к приятной: "эх, не одерни товарищ сталин семена михайловича буденного, когда тот как-то прямо с утра собирался броском дойти до ла- манша, узнали бы вы, какие шансы имеют ваши лошади".

Сталин и гитлер любили друг друга, а больше никого, но гитлер страдал не монархизмом, а монорхизмом (у него из двух положенных природой testis было только одно яичко), а сталин был ряб и много курил по ночам, поэтому у них не получилось семьи. К тому же они боялись друг друга в темноте. Гитлер изменил сосо с муссолини, который хотя тоже не марлон брандо, но крепкого телосложения и знал раньше других слово "фашизм".

Сталин же стал сохнуть от неразделенной любви. Уже рука одна почти отсохла, когда вошел поскребышев и говорит:

- что вы, ей-богу, так убиваетесь, будто у нас своих негодяев недостаточно. Вон ягода готов для серьезного чувства или, к примеру, ежов. Он ростом еще меньше вас. Как мужчина вы даже выиграете, а народу он уморил не меньше адольфа.

- Да-а? а если будут дети и они дальше станут размножаться, то величиной станут не больше грызунов. Убью-ка я его, подальше от соблазна.